Отдайте нам Родину! или ВОКЗАЛ — БАКУ (без чемоданов)

0

Все это является результатом утраты преемственности духовной традиции после страшных потрясений, постигших Россию в ХХ веке, что привело к искажению самого понимания православной духовности. За нее стали выдавать некое экзальтированное и, в то же время, какое-то анемичное и робкое состояние. Подобное болезненное и чудное (с ударением на втором слоге) состояние изменило и понятие о христи­анских добродетелях.

Разсуждение – высшая добродетель, которой должна подкрепляться всякая другая, чтобы быть истинной– выда­ется за осуждение. Послушание из вольного следования советам и указаниям духовного наставника превращается в обязательное подчинение всем, кто бы его ни потребовал из вышестоящих по чину, и почему-то оказывается выше поста и молитвы… Смирение из мужественного и великодушного благодарения Бога за все, в жизни случающееся, становится какой-то рабской покорностью. И что самое примечательное, в числе добродетелей забыто мужество!

В результате, духовная жизнь современного православного чело­века приобрела нездоровую и во многом даже неправославную окраску. К тому же из нее был выхолощен отличительный дух Христианства – дух свободы, свободы выбора и волеизъявления.

По законам православной духовной жизни перед человеком должно оставаться право выбора. Духовник обязан дать совет своему подопечному, объяснить, как следует в той или иной ситуации поступить христианину, но сделать выбор и принять решение тот должен сам. А батюшки наши часто берут на себя смелость буквально вторгаться в личную жизнь своих чад, насилуя их волю, лишая их свободы. Они требуют от них послушания и неукоснительного следования их указаниям, не принимая во внимание, что мiрянин – не монах.

Действительно, монаху ради скорейшего духовного возрастания полезно отсечь свою волю и, живя под постоянным надзором духовного руководителя, следовать его наставлениям, безпрекословно ему послушаясь. Причем, прежде чем добровольно предать свою волю в чье-то руководство, монах тщательно избирает себе такого наставника, который, по его мнению, сможет привести его душу ко спасению. А как это может понести мiрской человек, имеющий семью, работу и массу попечений, видит которого приходской батюшка время от времени и обстоятельства его жизни знает от него самого понаслышке? Да и батюшка этот – не умудренный духовным и жизненным опытом старец, а присланный на приход священник, зачастую, сам неофит, которому иные подчиняются против своего желания и воли.

Начитавшись святоотеческой литературы, многие духовники позволяют себе экспериментировать с людскими душами, как им заблагоразсудится. Исходя из своих, чисто книжных, а не выработанных в результате личного опыта, представлений о Православной духовности, современные пастыри и формируют внутренний мир своих духовных чад. Без должного разсуждения требуют от них, мiрских людей, по сути, монашеского жития. Внушают, что мiр лежит во зле, и поэтому бизнесом и всякими мiрскими попечениями заниматься не следует, а лучше заниматься возделыванием своей души… Что участие в политической и общественной жизни повредит их жизни духовной и т. д., и т. п.… (Хотя отношения с уже действующими политиками и бизнесменами большинство священников норовит установить при любом удобном случае. Опять же, для «решения проблем».)

В последние годы на церковных приходах воспитана даже своеобразная разновидность «людей в черных халатах» (не подрясниках, а именно, халатах). Это тип человека, вырванного из мiрской жизни, но не пришедшего к монашеской. Часто это совсем молодые люди, парни и девушки, способные учиться, работать, создавать семьи и рожать детей, так необходимых сейчас защитников Отечества. Оставляя все, они живут при приходах, думая, что спасаются и служат Богу, на самом же деле просто прислуживая батюшке. А батюшки наши, вместо того, чтобы отправить в монастырь на испытание возжелавшего духовной жизни раба Божиего, годами держат при себе, нет, не послушника (в послушании у мiрского священника могут и должны быть только его жена и собственные дети), а дармового безропотного слугу, точнее – раба собственного. Когда, наконец, по прошествии нескольких лет, наступает прозрение, и он (она) решает определиться в жизни, оказывается, что благоприятное время на учебу, создание семьи, приобретение квалификации безвозвратно потеряно, а в монастырь идти отбито всякое желание. Конец такого «духовного» руководства часто выливается в трагедию.

Нельзя смешивать то, что приличествует монахам, с тем, что подобает выполнять для спасения души мiрскому человеку. Живущий в мiру человек – не пустынник-анахорет, его покинувший. Невозможно отгородиться от мiра, в котором живешь, и который каждодневно ставит свои требующие решения вопросы.

В таком духовном устроении человеку жить в мiру невозможно. Он просто обречен на маргинальное существование и в таком подавленном состоянии духа и воли просто не в состоянии это существование изменить. Что и видим мы на примере основной массы православных христиан.

В России православные занимают самые низшие ступени общественного и имущественного положения. И это в стране, в которой Православие является основным вероисповеданием! Парадокс… Батюшек же наших проблема эта особо не занимает. Даже, наоборот, по их мнению, православному человеку богатым быть как бы стыдно. Только как это соотнести с тем, что в большинстве своем они далеко не бедствуют и своих состоятельных прихожан богатством не стыдят?

И опять, ревностнее всех, но уже в проповеди нестяжания – еврейские батюшки. Это понятно. Они-то от Мамоны настрадались и, видимо, даже врагу этого не желая, разъясняют нам усердно, как бизнес вреден для души. Правда, это они горячо проповедуют только по воскресеньям с амвона, а всю неделю, кроме субботы, естественно, лечат по домам и офисам поврежденные души гойских бизнесменов.

Но ведь нищета сама по себе в Царствие Божие не приводит. Одно дело – вольная нищета аскета, избавляющая его от многопопечительности и разсеянности ума, тем самым помогающая ему сосредоточиться на духовном делании – стяжании добродетелей и искоренению страстей. Другое же – вынужденная нищета мiрского человека, человеческие страсти разжигающая. И бедность порождает страшные грехи и пороки.

Господь сказал: «трудно имеющим богатство войти в Царствие Божие». (Лук.10:24) Естественно, богатство приносит человеку множество искушений, перед которыми трудно устоять. С другой стороны, не меньшие искушения рождает и нищета. Поэтому в другом Евангелии Он пояснил, что «трудно надеющимся на богатство войти в Царствие Божие!» (Мар.10:24) Ведь богатому, но надеющемуся на Бога, разсудительно используемое богатство дает возможность ко спасению через благотворительность, милостыню и другие добродетели. Но об этом батюшки-евреи, если и говорят, то, очевидно, только своим соплеменникам. Ну и богатым гоям, конечно.

И по факту получается так, что таким образом спасаться и эти добродетели культивировать в основном сподручней православным евреям, наверное, потому что у них опыта в этом деле побольше. А русским лучше блаженствовать в нищете. Но ведь в Евангелии говорится, что блаженны плачущие, кроткие, алчущие и жаждущие правды, милостивые, чистые сердцем, миротворцы, но о блаженствах бедных не упоминается. А что нищие духом – это не малоимущие, думаю никому объяснять не надо. (Матф.5:3-9)

Особо следует остановиться на проблеме старчества, так как этот институт в жизни нашей Церкви играет огромную роль, в сущности, формируя в ней дух и воззрения. А в свете вышеизложенного эта проблема становится ключевой, так как сейчас у верующих принято заручаться благословением старцев на любое мало-мальски важное дело. Часто даже совсем невоцерковленные люди для придания веса какому-нибудь предприятию в качестве аргумента добавляют, что предпринято оно по благословению старца такого-то. Советов старцев испрашивают епископы, политики, государственные деятели. По некоторым важным вопросам государственной и общественной жизни, (например, по вопросу об ИНН) даже производился опрос их мнения. То есть, налицо самое непосредственное участие наших старцев в политической жизни страны и в создании общественного мнения.

Критическим оценкам подвергается у нас только, так называемое, «младостарчество». Но ведь истинный смысл этого определения не в том, что некоторые начинают старчествоватьв младых годах, а в том, что осмеливаются руководить духовной жизнью других людей, не пройдя перед этим надлежащую школу, не имея преемственности, зачастую, даже в глаза настоящего старца никогда не видав. То есть, не достигнув подобающего духовного возраста. А это значит, что за исключением нескольких всеми известных старцев, принявших преемство от своих предшественников в монастырях, которые в годы советской власти не закрывались, или живших при старцах в годы их изгнания, все нынешние, по сути, являются «младостарцами», независимо от их возраста, что и доказывает их практика.